вВыступления

Как изнасиловать самого себя ко всеобщему удовольствию или вредные советы по самомотивации

Дмитрий Сатин: Очевидно, не всем присутствующим здесь в зале пригодится то, о чем я буду говорить. Я вообще волнуюсь, что это будет бесполезно, потому что доклад довольно интимный. Интимный – или интроспективный. Я, на самом деле, говорю о себе. Поэтому я думаю, что мой индивидуальный опыт к вам совершенно неприменим и никак вам не подходит.

Поэтому давайте сначала поговорим про «disclaimer». Для кого это может оказаться ненужным?

Во-первых, для тех, кто не считает работу чем-то важным в своей жизни. Но я не хочу, чтобы они сразу убежали из зала. Я хочу, чтобы они подумали – наверняка, если не работа, то что-то другое в жизни их очень сильно заводит. Жизнь должна быть наполнена смыслом. Эти бесконечные разговоры о смысле жизни для меня завершились, когда я прочитал фразу Коэльо о том, что смысл жизни – в том, чтобы найти этот смысл жизни. В жизни со смыслом.

Поэтому наверняка если не работа, то что-то другое должно мотивировать настолько, чтобы отправиться в дальнее путешествие.

С другой стороны, есть определенный тип людей, которые уже решили вопрос этой гармонии, баланса между интенсивной работой и отдыхом. Им я предлагаю все равно остаться в зале и послужить своего рода иллюстрацией к тому, что я расскажу.

Есть еще один фактор, который ограничивает возможности применения этого доклада. Есть довольно много областей и ситуаций, в которых себя мотивировать не нужно.

Одна из них, самая простая – когда всё решают за вас. Тогда вам не нужно думать о мотивации. Вам просто нужно выполнять эту внешнюю волю.

Если вас стимулируют внешние обстоятельства, себя тоже мотивировать не нужно (то же самое, но по-другому). Кстати, вы знаете, что слово «стимул» (кажется, по слухам) переводится как «палка».

Реплика из зала: Точно.

Дмитрий Сатин: Да. Но стоит сказать вслух правду насчет того, как ее использовали. Ее там как-то прикрепляли к рабу так, чтобы он не мог сесть.

Реплика из зала: К ослу. К животным обычно.

Дмитрий Сатин: К животным, ослу. Но это как-то использовалось и людьми в том числе. Даже с этого слайда уже можно дать некоторую подсказку. Мотивировать самого себя сложно и невозможно (я об этом сегодня поговорю). Тогда давайте попробуем создать то, что нам нужно. Наделить этим мотивом внешние обстоятельства. Подставить себя тем внешним обстоятельствам, которое заставят нас быть тем, кем мы хотим. Надо найти своего монстра. А он всегда внутри.

Есть третья причина, когда мотивировать себя не нужно. Это состояние счастья, состояние потока, когда ваши внутренние возможности находятся в гармонии с внешней сложностью ситуации. Сейчас мы поговорим об этом чуть подробнее.

Напоследок, чтобы совсем дискредитировать эту тему, хочу сказать, что самомотивация – это форма извращения. Вспомните, какими метафорами мы обычно говорим о самомотивации? Морковка, которая привязана к самому животному, и оно до бесконечности бежит за этой морковкой. Или Мюнхгаузен, который вытаскивает себя за волосы из болота. Это какая-то саморефлексия, саморефлексия, саморефлексия…

В норме, чтобы не быть шизофрениками, нам нужен кто-то другой. Потребитель, на которого мы работаем. Начальник, который говорит нам, что нужно делать.

Но бывают ситуации, когда ни первого, ни второго не существует. Случаи, когда нам нужно себя мотивировать.

Лучший способ отправиться в приключение – это использовать известные вещи не по назначению.

На самом деле, «самомотивация» – это попытка использовать себя не по назначению. В хорошем смысле. Но только так, кажется, мы можем стать другими.

А в чем наше назначение? Наше назначение – выполнять то, что мы и так умеем делать. Использование, эксплуатация тех навыков, которые уже есть.

Зачем человек отправился в болото? Внешние наблюдатели говорят, что он хотел полюбоваться красотами, которые он увидит в конце пути.

Я как человек, который недавно сел за руль трехколесного мотоцикла, могу сказать. Первым делом я отправился по следам Кирилла Готовцева в Киев в одиночку. Все мне говорили: «Сумасшедший!»

Я съездил, вернулся. Все нормально. Но понял для себя одну важную вещь. Люди спрашивали: «Зачем ты поехал на мотоцикле – это дешевле?» Я смеюсь и говорю, что на одни штрафы гаишникам я истратил больше, чем на билет на поезде или самолете. «Это быстрее?». – «Нет. 12 часов в один конец, не вставая с седла». – «Тогда в чем смысл?!» Нет там никакого удовольствия. Это важная вещь! Это важно.

Интересная мысль прозвучала на одной из недавних лекций. Буддистский монах (в прошлом — биохимик) говорил о счастье. «A well-being» – он так это перевел. Он говорит: «Happiness», а потом говорит: «Well-being». Он говорит, что там есть неоднозначная связь с удовольствием. Счастье и удовольствие как-то связаны… Но как-то не очень просто.

Когда вы отправляетесь играть в теннис, можно ли сказать, что вы наслаждаетесь каждой минутой? Вообще-то, не очень. Вы подвергаете тело довольно серьезным нагрузкам. Вы зарабатываете мозоли – может быть, даже травмы. Но ради чего вы это делаете?

Реплика из зала: Ради жизни, ради праздника.

Дмитрий Сатин: Отлично. Где-то здесь – правда.

Хорошо. Я сегодня упомянул это «состояние потока». Это одна из любимых тем для IT-конференций. Я психолог по образованию, поэтому должен показать вам несколько диаграмм.

Оптимум мотивации и состояние потока

Этот принцип называется законом Йеркса–Додсона. Это оптимум мотивации. Он переносим на людей и на все живое. Идея состоит в следующем. Это внешний стимул, а это продуктивность вашей работы.

Ваш маятник раскачивается от скуки до истощения. Но где-то в середине есть тот уровень мотивации, который уже мотивирует, но еще не истощает. Это состояние нахождения на верхней точке – это и есть состояние «потока». Но «поток» рисуется другой диаграммой. Сейчас мы попытаемся их друг с другом сопоставить.

Автор этого рисунка – Чиксентмихайи, американский психолог румынского происхождения. Посмотрите. Между теми двумя графиками есть кое-какая связь. Здесь написано «Demand», здесь написано «Challenges». Это одно и то же, вещи одного плана. Но здесь добавлена еще одна ось, а именно — ваши внутренние возможности. В данном случае они названы «навыками». Если возможности велики, а задача при этом не очень сложная, возникает скука.

Обратите внимание, слово «скука» здесь повторяется. Соответственно, истощение здесь ассоциируется со словом «стресс». Этот «коридор», состояние «потока», здесь нарисован где-то под углом 45 градусов, когда ваши внутренние возможности соответствуют требованиям сложности задачи.

Давайте посмотрим на эту диаграмму и попробуем мысленно разделить ее на четыре сегмента:

  1. Простой субъект в простом мире.
  2. Сложный субъект в простом мире.
  3. Сложный субъект в сложном мире.
  4. Простой субъект в сложном мире.

Четыре градации. Одну из них мы рассматривать не будем, потому что «простой человек в простом мире» – это, вообще-то, уже не совсем человек. В том смысле, что это амеба. Это простейшее существо, у которого нет желаний. А если они возникают, то даже не успевают оформиться в желания, потому что тут же удовлетворяются в простом мире.

Вот здесь находится тот самый творец (мы сейчас об этом поговорим) – «сложный человек в сложном мире».

А эти две градации мне очень интересны.

Наш «простой человек в сложном мире» – это и есть тот самый фанатик, о котором я сегодня уже говорил. Эту тему я затрагивал. Среда сложнее, чем ты можешь в ней действовать. Сопутствующие проявления этого состояния описаны.

Творец за работой – это удивительное состояние, в котором вам вообще не нужна цель. Состояние «потока» иначе называется «аутотелическим состоянием» – состоянием самоцели. Цель исчезает.

Чтобы вам было легко это представить, приведу пример. Например, вы что-то конструируете или разрабатываете химическую формулу, и вот оно – «поперло»! Вы ставите эксперимент – и тут же получаете обратную связь. Вы учитесь моментально, и вас эта работа захватывает.

К сожалению, мы находимся на конференции, которая посвящена менеджменту. А менеджер – лицо, несколько отстраненное от результата. Если воздействие на предмет опосредовано исполнителем, то время от сигнала, от команды до получения результата достаточно велико для того, чтобы не появилось это состояние потока. Состояние потока может появиться в непосредственном манипулировании со средой.

Поэтому я выношу такой вердикт: менеджер обречен на то, чтобы никогда не быть творцом. Тогда он либо фанатик, либо третье состояние – это «сложный человек в простом мире». Это некоторая противоположность фанатику.

Здесь основная сложность в следующем: все, что он захочет, тут же реализуется. Тогда могут возникнуть проблема ответственности и проблема воли. Прежде чем высказать какое-либо решение, отдать команду, менеджер должен все взвесить и понять, этого ли он хочет.

У фанатика такой проблемы нет. Что бы он ни захотел, это не получится. Он безнадежен. Он находится в среде, превосходящей его возможности.

У этого состояния другая особенность. Представим себе абсолютно исполнительных коллег, которые за одну секунду, за очень короткое время, реализуют любой ваш каприз. Понятно состояние, в котором вы окажетесь. Теперь вы несете полную ответственность. Вы не преодолеваете их сопротивление. Теперь вы должны бороться с самим собой, получается.

Исходя из всего сказанного, мы имеем два приема.

1. Вы находитесь в состоянии мыслителя-морализатора, который ищет смыслы, прежде чем что-либо сделать. Чтобы в этом состоянии взобраться на вершину оптимум-мотивации, человеку нужно повышать стресс. Он должен брать на себя больше обязательств и повышать уровень «вызовов» (англ. challenges), с которыми он работает.

2. Наоборот, если он находится по другую сторону этого «колокола» оптимум-мотивации, ему нужно нажимать на «тормоза» и чаще говорить «нет». Логика понятна (теперь совсем интимно: все, что я дальше буду говорить, будет касаться непосредственно меня), и я ее считаю неправильной.

Представим себе, что «простой человек в сложной среде» боится действовать. Не взаимодействуя со средой, он тем самым ее упрощает и возвращается к состоянию амебы. Получается, что, оказавшись в этих «безнадежных» или даже создав себе такую «безнадежную» ситуацию, нужно бороться дальше. Тогда должен произойти процесс, когда тебя перебросят через перевал: «ну-ка, пулей».

Давайте посмотрим, какие советы здесь можно предложить.

Первое: фанатику нужна миссия. Невозможно каждый день бороться с реальностью, не держа в голове какую-то высокую цель, которая выходит за рамки сегодняшнего дня. Если, предположим, фанатик занимается вопросами выживания (но выживание у него выражается буквально в том, чтобы поесть), то кажется, что долго он так не продержится. Он достаточно долгое время не может быть успешным. Нужна миссия. Поэтому фанатики очень пафосны. Они говорят: «это дело моей жизни», «не сойду», «не могу иначе» — и много других слов. Но для них это форма выживания.

Второе. Конечно же, быть одиноким фанатиком тяжелее, чем быть фанатиком в группе. Поскольку группа обладает своей групповой динамикой, люди находятся на разных стадиях цикла, поэтому ваша сиюминутная слабость будет компенсирована. Кто-то, какой-нибудь бодрячок скажет вам: «Кончай пускать слюни». И вы начинаете преодолевать, делать больше, чем могли бы сделать в одиночку. Нужно ли напоминать про парное программирование? Кажется, что это сопоставимые вещи.

Мой личный прием. Чтобы доехать до Киева, не вставая из-за руля и не слезая с седла, нужно все время себя обманывать. Если вы идете в гору, вы все время совершаете работу, устаете, и вам постоянно хочется остановиться. Но вы говорите себе: «Вот, дойду до видимой точки (точки склона, которая видна из этой позиции), и тогда остановлюсь». Здесь самообман работает отлично, потому что гора загибается, и при восхождении эта точка отодвигается от вас. Вы все время говорите себе: «Рано останавливаться. До точки осталось еще несколько шагов».

Интересно, что этот обман работает. Вот вы в 12 часов отъехали, встаете в таком вот состоянии, потому что все тело изменилось за 12 часов. Но вы довольны, и как будто только что сели за руль. Это внутреннее состояние – не внешнее, конечно.

В этом смысле интересен «урожай морковок» на слайде. Здесь я хотел намекнуть, что «морковка» нужна не одна. Их нужно много. Вы должны их активно расходовать, но не давать себе. Все время нужен какой-то обман.

Обман обманом, но есть один психологический пример, который поможет наглядно проиллюстрировать этот прием. У психологов есть такое веселье, оно называется «задачка на смысл». Ребенку дают рисовать кружочки, не объясняя, зачем он это делает. Ребенок какое-то время, пока сила этой внешней мотивации еще велика, рисует кружочки. В один прекрасный момент ему это надоедает, и он останавливается. Взрослый, который глумится над этим ребенком, говорит: «А теперь попробуй рисовать кружочки по очереди — большой, маленький, большой, маленький». Взрослый задал задачу, совершил какой-то рефрейминг, и ребенок еще час рисует эти кружочки. Потом ему говорят: «Хорошо, дорисуй до обеда».

Все время происходит подмена. Результат таков, что ребенок продолжает рисовать и рисовать. Вроде бы даже не устает.

Получается, что наша усталость в основном – не физическая. Она в том, что смысл себя исчерпал. Он не питает нас своей энергетикой. Тогда, раз смысл может быть исчерпан, давайте подливать «масла в огонь». Давайте находить новые смыслы того, что мы делаем.

Следующий пункт. Я уже об этом сказал. Когда захотелось остановиться, срочно дайте кому-нибудь обещание сделать еще. Это еще одна уловка, чтобы не останавливаться. Остановиться очень легко – подняться потом сложно. Поэтому нужно сохранять котлы разогретыми, а маховик держать вращающимся.

Еще одна форма самообмана – это убедить себя в том, что ты вечен. Молодому человеку это очень легко сделать. Чем мы младше, тем жизнь кажется дольше, и возможности представляются безграничными. Чем старше мы становимся, тем жизнь короче и возможностей меньше. Поэтому именно в молодости мы испытываем это состояние – «я всемогущ». Как там эта шутка звучит? «Я намерен жить вечно, и пока все идет нормально!»

Как только вы начнете подходить к решению задачи, исходя из своих ограничений, вы скажете: «Это трудно будет сделать! Это невозможно сделать!» – и остаетесь пассивны. Если вы хотите попробовать изнасиловать себя, попробуйте себе сказать: «Нет ничего невозможного. Я хочу понять, как это можно решить!» Удивительно – в этом случае мир начинает меняться.

Поскольку заниматься одним и тем же долгое время сложно, то мы сталкиваемся с тем, что наше внимание ослабевает, и мы не успеваем сделать столько, сколько могли бы сделать. Моя личная идея, мой любимый прием – это постоянная многозадачность. Это вредный совет. Все учебники нам говорят: «Сделай «A», потом переходи к «B». Мой личный прием – делать сразу «A, «B», и «C», еще «D» в фоновом режиме. Везде не успевать, но по факту успевать больше. Как только в одной задаче возникает заминка, и я не знаю, как двигаться дальше, или мне не хочется двигаться дальше, я тут же переключаюсь на соседнюю задачу, столь же фанатичную и, в общем, безысходную, но она сама по себе «вызов». В результате суммарно я нарабатываю больше.

Важный момент. В аннотации к своему докладу сказал: «Как не стереться в пыль…» Девушка проработала у нас менеджером пару месяцев, а потом решила уйти в другую компанию. На прощание она сказала мне обидные слова: «В вашей компании менеджер просто неминуемо сотрется в пыль». Я не очень понял этот образ, но он меня, естественно, покоробил. Что же это, мы не компания самоубийц, в конце концов!

Но про себя я понял, что все те вещи, о которых я говорил (миссия, крепкие тылы) – это «затычки» для вашей «бочки». Сейчас будут очень странные и непонятные внутренние метафоры, давайте я попробую их разъяснить.

Когда мы говорим, что жизнь пуста? Не тогда, когда в нашей жизни ничего не происходит. На самом деле, в нашей жизни все время что-то происходит. Мы говорим, что наша жизнь пуста, когда в нашей жизни ничего не задерживается. Это значит (опять, же, говоря метафорически), что в той «бочке», которая является контейнером нашей жизни, нет «дна», или есть «дырка» в этом «дне». Все, что мы «наливаем» в «бочку», из нее «вытекает».

Но что может быть этой «затычкой», что собирает жидкость? На самом деле, это крепкий тыл. Опять непонятная метафора. Я изъясняюсь непонятно, потому что, и в самом деле не понимаю, что это такое. Я пытаюсь догадаться.

Поясню это на примере. Вот жизнь фанатика. Каков лучший подарок, который можно ему сделать? Чтобы семья уехала отдыхать, а он остался один! Тогда у него будет еще больше времени, чтобы убивать себя. Но поразительно: тут-то и начинается настоящее убийство. Он начинает работать, и он недоволен собой. Он никому не нужен. Ты вырван из некоторого своего ближайшего социального окружения. Мы не «робинзоны», даже самые ярые фанатики. Ему нужна среда, в которой он восстанавливается, при этом продолжая работать, будучи отцом многодетной семьи. Там, на самом деле, не забалуешь: одним подгузники поменял, теперь другую попу подмывай.

Это не отдых и не удовольствие типа валяния на диване и наслаждений. Нет, это тоже работа. Но я начинаю это понимать. Нужен некоторый процесс, некоторое явление жизни, которое больше, чем вы сами. Условно говоря, на работе вы создаете нечто, и это зависит только от вас. Если вы остановитесь, оно зачахнет. Но есть, например, семья, которая от вас не очень зависит. Ваши дети растут, невзирая на вашу отцовскую беспечность, например. Вы каждый день наблюдаете этот процесс, который вас ведет по жизни. Получается, что  так.

Поэтому, чтобы в чем-то совершить этот подвиг суицида (это самоубийственный фанатизм), нужно в другой части быть абсолютно защищенным человеком, в эмоциональном смысле тоже. Семья – это такая прослойка, которая позволяет попросту не спиться.

Что такое это спивание. Однажды, когда я много ездил по конференциям (такая «гастроль» у меня получилась), я начал догадываться, почему музыканты, которые постоянно в турне, становятся наркоманами, алкоголиками, и так далее. Да, понятно, почему.

Вот ты отработал на конференции, прочитал мастер-класс. Все тебе пожали руку, немного с тобой поговорили, и ты остался один в незнакомом городе. У тебя нет того близкого круга, с которым ты бы мог изжить эмоции, получить от них обратную связь.

Тогда что остается? Ты остаешься в одиночестве. Когда ты лишен какой-либо инфраструктуры – отлично, алкоголь прекрасный компаньон. Тогда уже на самом деле самоубийство получится. Я говорю это вот к чему: чтобы это изнасилование тянулось вечно, что-то, безусловно, его что-то должно питать. Процессы должны быть «sustainable» – самообновляющиеся, самовоспроизводящиеся.

Неотъемлемой частью жизни фанатика становятся перманентные истерики. Я имею в виду такие истерики, когда у тебя упадок сил, ты рыдаешь, потому что понимаешь, что с этой задачей ты точно не справишься. Но когда слезы высыхают, вдруг откуда-то появляются силы. Нет, так, по чуть-чуть опять начал себя обманывать, опять маховик закрутился, и ты с этим справился.

Тогда получается… Я не знаю, как это объяснить с точки зрения психотерапии. Но я уже подумал: почему нет? Это уже может быть частью стиля жизни, «life style». Ты живешь. Психика человека обладает определенной динамикой. Есть в ней м периоды упадка. Мы нормально к ним относимся, не пугаемся их и живем, понимая, что это неизбежная часть того пути, который мы выбрали.

Но есть, конечно же, и свои награды. В один прекрасный момент маховик начинает крутиться. Вы перестаете быть в этом смысле фанатиком. Уже есть какие-то достижения, которые начинают вас вести. Я говорил о семье как процессе, который от вас не совсем зависит. Так же и ваше дело однажды становится таким, что вы можете иногда и расслабиться. На этом слайде есть метафора: «Порезвиться, прокатиться на колесе». Здесь имеются в виду упыри из книги «Понедельник начинается в субботу», которые катались на «Колесе Фортуны».

Однажды жизнь приводит к тому короткому мигу, когда ты оказываешься на вершине. Это ненадолго, и не надо расстраиваться. Это скользкое, острое место, и невозможно на нем долго балансировать. Поэтому, очевидно, мы очень быстро переваливаем за вершину. Но здесь, конечно, мы становимся «звездами» — или нам говорят, что мы «звезды».

В какой-то момент нас сталкивают — например, это могут сделать люди в состоянии мудреца, который уже бездействует, потому что стал легендой. Напоминаю то, о чем я говорил в середине своего доклада, потому что здесь возникают свои трудности. Люди все время спрашивают твоего мнения, даже по вопросам, в которых ты абсолютно некомпетентен. Тебе неудобно признаться, что ты не гуру в этом вопросе, потому что тебе говорят: ты – гуру.

Ты начинаешь что-то говорить, может быть, не совсем обоснованное. Это подхватывают и перевирают. Под твоим именем пишут не твои слова. Ты понимаешь, что нужно держать рот на замке.

Теперь, обратите внимание. Если раньше фанатик работал все время, как та лягушка в сливках, которая пыталась сбивать масло (точнее, она не знала, что у нее получился, но все время била лапками), то здесь выходит, что я, наоборот, пытаюсь себя зажать и не сделать ничего лишнего. Все это очень быстро разносится по всему миру.

Интересное дело: фанатика нельзя назвать свободным человеком. Но и человека-легенду нельзя назвать свободным. Если публика подхватила тебя и несет тебя куда-то, то ты себе уже не принадлежишь. Куда это может тебя занести – неизвестно.

Здесь последние слова: «нужна свобода для принятия решения». Мне хочется вспомнить Канта в пересказе Мамардашвили.

Для того, чтобы действовать, нужно раздвинуть рамки реальности. Нужно порвать связи, которые мотивируют вас помимо вашей воли. Вспомним Гамлета, который пытается принять решение относительно того, убивать ли своего дядю… Он ведь отказывается от помощи. Ему и тень отца говорит что-то. Ему и друзья что-то советуют. Но он пытается принять это решение самостоятельно. Потому что чувствует, что уж слишком легко поддаться искушению и совершить то движение, к которому тебя все подталкивают со стороны.

Я закончил.

Спасибо. Я надеюсь, что это аплодисменты моему энтузиазму.

Вопросы и ответы

Реплика из зала: Дзыня Андрей, Киев. Частью доклада (насколько я понял, проникся вашей идеей) стал небольшой урок психотерапии. Рекомендации вы давали именно для фанатиков. А что делать людям, которые сами по себе не фанатики – это творческие люди, живущие какими-то идеями?

Дмитрий Сатин: Я рад, что влюбил вас в фанатиков. Но фанатиками быть не надо. Это особое состояние. Оставьте им счастье самоизнасилования. Думаю, что для разных вещей нужны разные люди.

Из того, что я сказал, очевидно, что фанатики – отличные стартаперы. Это люди, которые способны начать работать в начале, пока маховик не раскрутился. Но, на самом деле, если уж природа их наделила такими качествами, они не очень…

Вы видели, что в моем докладе про другую сторону реальности очень мало материала. Я ее слабо знаю в силу своей природы.

Если вы не фанатик – прекрасно. У вас есть много другой работы. Здесь не надо пытаться быть не собой в этом смысле. Другое дело, когда это может понадобиться. Если вы работаете в системе, которая кем-то создана, и вас она вполне устраивает, вы готовы ее прорабатывать дальше – вы находитесь на своем месте. Но вдруг что-то произошло. Вы недовольны системой. Вы – революционер, бунтарь. Вы хотите сломать систему, что-то изменить в ней. Вот тут вам, конечно, нужно «доставать из арсенала» все эти приемчики и начинать их использовать.

Реплика из зала: Дима, спасибо. Замечательный доклад. Но я хотел тебя спросить кое о чем. Состояние «потока» – это гармоничное сочетание вызова и твоих возможностей. В твоем понимании состояние «фанатик» – это когда у человека большие возможности, но вызов еще больше? Это все равно состояние дискомфорта?

Дмитрий Сатин: Дискомфорта… Нет, нет. Фанатик – один из самых несчастных людей.

Реплика из зала: Но ты пропустил состояние потока, когда мы находимся в этом балансе. Или ты сразу нас выкидываешь в состояние дискомфорта?

Дмитрий Сатин: Помнишь, как сказано у Пушкина: «На свете счастья нет, но есть покой и воля». Моя интерпретация, про того самого мыслителя – там проблема воли, а счастья нет. «На свете счастья нет» – означает, что счастье мимолетно, и поймать это состояние – чудесно. Это зависит не только от тебя. Еще нужно, чтобы обстоятельства так сошлись, чтобы ты оказался в таком месте, где ты можешь почувствовать эту обратную связь. Там ведь дело не только в гармонии твоих возможностей и внешнего вызова, но еще и в реактивности этой среды.

Реплика из зала: В том, как ты интерпретируешь это.

Дмитрий Сатин: Не только. В реактивности. Ты не должен забывать про свой мотив, намерение, посыл до того, как получишь результат. В состоянии «потока» тебе не нужна память. Его характеризуют как состояние абсолютного внимания в том смысле, что все происходит в настоящем. Память нужна тогда, когда что-то уже становится прошлым, но тебе нужно продлевать это прошлое.

Поэтому я сказал, такую шутку допустил, что менеджеры обречены никогда не быть в состоянии «потока». У них есть память, планы. Они пытаются концентрировать себя и других. Весь процесс идет не так быстро, не моментально, обратная связь приходит не так быстро, как хотелось бы, чтобы быть в этом состоянии. Поэтому я это оставил в стороне.

Кроме того, мне кажется (мое ощущение, не берусь быть истиной в последней инстанции), состояние «потока» доступно только человеку, который «работает рукам»и. Ты вытачиваешь из дерева, рисуешь картину. Вот здесь в состояние «потока» войти несложно. Я так думаю.

Реплика из зала: Не совсем соглашусь. Но понятно. Спасибо.

Реплика из зала: Конечная точка – это стать легендой, человеком, которого цитируют. А можно ли стать легендой, постоянно себя насилуя? Не является ли состояние, когда ты себя насилуешь, самообманом и просто признаком того, что ты, может быть, не свою работу делаешь. Может быть, тебе суждено быть музыкантом? Конечно, понимаю, что это такой философский экзистенциальный вопрос. Ты постоянно прицепляешь себе новые «морковки», и через десять лет тебя цитируют. Но счастья-то в жизни никакого нет. Интересно.

Дмитрий Сатин: Да. Я это воспринимаю даже не как вопрос, а как дискуссию. Я скорее скажу вам «да», чем начну с вами спорить. В принципе, в моем докладе были оговорки. Устроить себе приключение – это значит, использовать вещь не по назначению. Это коррелирует с тем, что вы сказали. Возможно, вы не на своем месте. Но кто скажет, где это место? Конечно, можно искать вот так, наощупь. Если тебя «тащит» состояние «потока» – вот он я, нашел себя и свое место. Не знаю.

Один из музыкантов, которого очень люблю, Эрик Клэптон, в каком-то интервью произнес: «Знали бы вы, как много в мире несчастья и боли». Что-то такое, интроспективное. Он о себе говорит. Я не понимаю, как может известный музыкант, гитарист, говорить такие слова. Но, мне кажется, это об одном.

Можно ли, когда ты отсиживаешь себе зад и проезжаешь 800 километров, назвать это «счастьем»? У нас все-таки искаженные представления о счастье. Нам счастье видится как «all inclusive», где ты лежишь с коктейлем в руках под зонтиком в шезлонге, и тебе массируют пятки.

Реплика из зала: Нам так его рисуют.

Дмитрий Сатин: Нам так его рисуют, и в этом проблема. Мы боимся получить то, что не соответствует этому образу.

Реплика из зала: Поэтому что нами так легко управлять. Если нам нарисовали такую картину, значит, очень легко идти по той траектории, которую ты наметил.

Дмитрий Сатин: Да. Отлично. Мы понимаем друг друга. Спасибо. Есть еще какие-то вопросы? Спасибо вам большое за ваше внимание и поддержку. Великих свершений вам. Спасибо.

Комментарии

комментариев

Похожие посты